Не ростом единым

В современных макромоделях быстрый и стабильный экономический рост часто расценивается как самый важный элемент стратегии. Но стоит ли принимать рост как основную социальную цель навсегда, как это принято в учебниках по экономике?

Многие критики стандартной экономической статистики выступают за большее число показателей, характеризующих национальное благосостояние, таких как ожидаемая продолжительность жизни при рождении, грамотность и т.д. Но в этом вопросе лежит более глубокая проблема, нежели узкая направленность статистических данных: неспособность современной теории роста адекватно отразить тот факт, что люди в основе своей являются социальными существами. Они оценивают свое благосостояние основываясь на том, что видят вокруг себя, а не только на неком абсолютном стандарте.

Экономист Ричард Истерлин сделал вывод, что так называемые опросы «счастья» показывают малую эволюцию этого показателя за десятилетия, прошедшие после окончания Второй мировой войны, несмотря на значительный рост доходов. Результат кажется менее правдоподобным для очень бедных стран, где стремительно растущие доходы часто позволяют обществу наслаждаться значительным улучшением качества жизни. В странах с развитой экономикой поведение, опирающееся на ориентиры, является важным фактором оценки собственного благополучия. 

Существует определенная абсурдность в одержимости максимальным долгосрочным средним ростом доходов на неограниченный срок в ущерб другим рискам и соображениям. Рассмотрим простой пример. Представьте себе, что рост национального валового продукта на душу населения (или какого-либо более широкого показателя благосостояния) установлен на уровне 1% в год на протяжении следующих нескольких веков. Это примерно соответствует тенденциям роста доходов на душу населения в развитых странах мира в последние годы. При ежегодном росте доходов на 1% поколение, родившееся спустя 70 лет, будет иметь средний доход примерно в два раза больше сегодняшнего. За более чем два века доход вырастет в восемь раз. Теперь предположим, что мы живем в гораздо более быстрорастущей экономике, с ростом доходов на душу населения 2% в год. В таком случае доход на душу населения удвоится уже через 35 лет, а на восьмикратное увеличение уйдет лишь сто лет.

Спросите себя, насколько вас действительно заботит то, уйдет ли на восьмикратное увеличение благосостояния 100, 200 или даже 1000 лет. Разве не важнее  беспокоиться о долгосрочном устойчивом развитии и долговечности роста мировой экономики? Разве не стоит больше переживать о том, что конфликт или глобальное потепление могут привести к катастрофе, из-за которой общество «сойдет с рельсов» на столетия?

Возможно, необходимость более глубокого логического обоснования роста во многих странах объясняется озабоченностью по поводу национальных престижа и безопасности. В своей нашумевшей книге, вышедшей в 1989 году под названием The Rise and Fall of the Great Powers («Взлет и падение великих держав»), историк Пол Кеннеди сделал вывод, что в долгосрочной перспективе богатство страны и ее производительные силы в сопоставлении с аналогичными показателями ее конкурентов являются существенной детерминантой их глобального статуса.

Кеннеди делал акцент на военной мощи, но сегодня успешные экономики наслаждаются своим статусом по многим измерениям. Экономическая гонка за глобальным могуществом — это мотив для фокусирования на долгосрочном росте, но если подобное соревнование на самом деле является основной причиной для такого сосредоточения усилий, то мы должны пересмотреть стандартную макроэкономическую модель, игнорирующую эту проблему.

В реальном мире страны справедливо считают долгосрочный рост неотъемлемой частью их национальной безопасности и глобального статуса. Государства с высоким уровнем задолженности, в группу которых сейчас входят и некоторые наиболее развитые экономики, нуждаются в росте, чтобы вытащить себя из долговой ямы. Однако в долгосрочной перспективе концентрация на росте не является настолько всеобъемлющим фактором, как заставляют нас думать многие политики и экономисты-теоретики.

В период великой экономической нестабильности может показаться неприоритетным задаваться вопросами об императиве развития. Но опять же, возможно, кризис является именно тем случаем, когда нужно переосмыслить долгосрочные цели глобальной экономической политики.

© Project Syndicate